С детства он мечтал о подвигах и справедливости. Александр Соколов, Герой России. Наш земляк погиб, защищая Родину в зоне специальной военной операции в феврале 2022 года. Как формировался его характер, о выборе жизненного пути и о том, что значит быть матерью героя, - в нашем интервью с его самым близким человеком - Натальей Соколовой.

- Наталья, многие люди пытаются понять, как становятся героями? Каким Саша был в детстве? Поделитесь светлыми и теплыми воспоминаниями, которые, возможно, дадут ответ на этот вопрос.

- Вы знаете, услышав этот вопрос, мне сразу вспомнился один случай из детства моего сына. Саше тогда было около пяти лет, а мы с его отцом переживали очень непростой период развода. Было тяжело, конечно, но я старалась не показывать свои чувства. Однако дети, даже такие маленькие, очень хорошо чувствуют напряжение.

И вот однажды, когда я вела Сашу в детский сад, он вдруг крепко сжал мою руку, посмотрел на меня и сказал: «Мамочка, не грусти никогда. В нашей жизни с тобой все будет хорошо». А потом, словно передумав, добавил: «Нет, даже отлично!». Вы знаете, эти слова маленького ребенка стали для меня настоящей опорой.

И до сих пор, когда мне трудно, я вспоминаю его фразу, как будто мы идем по жизни, держась за руки. Тогда я ответила ему: «Да, сынок, у нас будет только так, никак иначе». Это была такая поддержка - настоящая, мужская. И потом, когда я растила его одна, мы часто вспоминали этот момент, брались за руки, и это у нас означало: «В нашей жизни все хорошо, даже отлично!». Этот эпизод научил меня тому, что и в самые трудные времена можно найти силы и поддержку даже в самом неожиданном месте.

Саша отличался невероятной чуткостью к чужой боли, к чужим чувствам. Всегда был внимательным к окружающим. Например, не мог равнодушно пройти мимо просящих подаяние. Ему непременно нужно было помочь и поддержать. Если заметит бездомного или кого-то, кто нуждался в помощи, то ему хотелось всех накормить.

Наверное, наиболее подходящее слово для его описания – справедливый… Он был очень справедливым человеком.

- Что именно повлияло на его выбор стать военным?

- Когда он был маленьким, ему всегда хотелось быть супергероем. Этот героизм, наверное, был врожденным. Все его мысли о себе были связаны с этим: то Человек-паук, то спасатель, то Черный Плащ – все те детские супергерои, на историях которых он рос, были для него примером. Этот образ – спасателя и защитника - прошел через всю его жизнь. Мы, конечно, посмеивались над этим, когда он стал взрослее, но сейчас я понимаю, что это зерно раскрылось в его последующем выборе – пойти в армию. Помню, как в 3 классе он написал школьное сочинение на тему: «Кем я хочу стать, когда вырасту?». Это было удивительно, ведь, будучи еще совсем ребенком он уже тогда присматривался к выбору, хотел стать спецназовцем. И сейчас, глядя на его путь, я понимаю, что эта мечта о подвиге, о защите слабых, жила в нем с самого детства и определила его судьбу.

После 9 класса он сказал: «Мам, я, наверное, пойду по твоим стопам». Так выбор пал на медицинский колледж. Вопрос о том, чтобы не идти в армию, даже не стоял. Когда он ходил в общественную организацию военной подготовки «Кречет», он точно знал, что все равно пойдет служить. Он хотел попасть в лучшую часть. И, несмотря на множество альтернатив, он выбрал разведку. Возможно, здесь тоже сыграло роль детство. У нас от отца часто была слышна такая фраза: «Я бы с ним в разведку пошел». И когда он сказал, что хочет в разведку, я подумала, насколько это сопровождает нас по жизни.

Я всегда старалась приучать его делать выбор самостоятельно. Предлагала разные варианты, но говорила: «Саша, выбор за тобой. Я боюсь повлиять на твою судьбу, ведь это мое мнение, это моя жизнь, а не твоя. Как я могу лишить тебя твоего опыта?». Конечно, мне хотелось бы для него какой-то более легкой судьбы. Хотя, кто знает, что такое легкая судьба…

- Как он попал в зону специальной военной операции?

- В 2021 году Александр отправился на срочную службу. В выбранной им воинской части подразумевалось заключение контракта. По прибытии он сказал: «Мам, здесь контракт на два года». Я удивилась. Он объяснил, что хочет получить новые навыки в хорошем подразделении. Я осознавала, что за этим стоит его давняя мечта – стать героем. На тот момент о специальной военной операции речи не шло. Всё случилось внезапно; даже по дороге туда они не знали конечного пункта назначения.

- Наталья, расскажите о вашей последней встрече.

- Она произошла в день рождения Саши, 16 февраля. Еще он приезжал перед Новым годом. Командир отпустил их в отпуск, но мы мало общались – он проводил время с друзьями. Тем более, он приехал не один, а с сослуживцем, и у нас не было возможности поговорить наедине. Позже, в разговорах по телефону, когда я поделилась планами о моей предстоящей поездке в Бразилию, он сам меня поддержал. Он сказал, что мне нужно развеяться, что я засиделась дома. 2 февраля из Пскова отправили бригаду Саши. 11 февраля я улетела. А спецоперация началась, когда я была за границей, и Сашка уже находился на передовой. Это было как гром среди ясного неба – в это не хотелось верить. Все надеялись, что закончится через неделю-другую.

- Как Вам пришла весть о случившейся трагедии?

- Я осталась в Бразилии на три месяца из-за заблокированных карт, вернулась только к майским праздникам. Не было денег на обратный билет. Я ждала разрешения ситуации, не понимая, что делать. Ехала туда не просто в гости, а с мыслью остаться, если понравится. Я была свободна и могла найти работу в любом месте. Мы с сыном это обсуждали. Он говорил: «Мам, я на учения, а ты езжай, устраивай свою жизнь. Если понравится, оставайся, мы всё равно будем видеться».

Это был некий шаг в неизвестность, предчувствие перемен. Позже пришла повестка в нашу квартиру о том, что Саша пропал без вести… Месяц мне об этом не говорили, не знали, как сообщить. Затем мне написал инструктор из «Кречета». Когда началась спецоперация, я поняла, что это не краткосрочный конфликт. Я написала инструктору, попросила сообщить, если что-то известно о сыне, но ответа не получила. Через некоторое время пришло сообщение от него же: «Срочно свяжитесь с нами, это по поводу Вашего сына». Была большая разница во времени, и я прочитала это вечером.

Друзья сказали, что ждали моего возвращения или разрешения ситуации, чтобы сообщить. Они надеялись на какой-то конкретный ответ. Тогда мне посоветовали не волноваться, ведь «пропал без вести» ещё ничего не значит, это же военные действия. Помню, паники не было, меня просто трясло, но я держала себя в руках, стараясь переварить информацию и получить достоверные сведения.

Вскоре друг сына, его одноклассник, сообщил, что вышел на связь с сослуживцем Саши. Он, к счастью, выжил и вернулся.

Он рассказывал: «Я жив, но «Сокол» подорвал себя…Уходя, мы услышали только взрыв с его стороны… Но мы не знали, что именно произошло».

Последние слова Саши были такими: «Я взорву эту гранату или когда кто-то подойдет, или когда буду отключаться».

Когда ребята отошли, они услышали взрыв. Они поняли, что это сделал он. Ситуация сложилась так, что, когда они вошли в Харьков, их сразу же начали обстреливать. Их словно ждали.

Позже, уже на похоронах, мне рассказали всё из первых уст. Потом приезжали и другие ребята, те, кто выжил тогда, на могилу к сыну. Мы говорили об этой ситуации, о том, что им пришлось пережить в тот день. Для меня это было принятием информации. Я уже понимала, сопоставив всё, что сын остался таким. У меня не было иллюзий, что могло быть иначе, что он, может быть, в плену. Не было ни предчувствия, ни иллюзии.

Я сразу восприняла это как правду.

- Если бы у вас была возможность сказать ему что-то сейчас, что бы это было?

- После того, как моего сына похоронили одним из первых, я столкнулась с огромным потоком шума и негатива, особенно со стороны врага. Пришлось пережить многое. Особенно тяжело было слышать фразу: «Он сам туда пошел, это его выбор». Мне было дико это слышать.

Да, он сам выбрал армию. Но стоит учитывать, что по отцовской линии у него все были военными: дед, дядя. Возможно, это сыграло роль на генетическом уровне. Сын говорил, что военная тема в нем как-то отзывается. Ему нравилась литература о Первой мировой войне, особенно роман Э.М.Ремарка «На Западном фронте без перемен». Я пыталась его переубедить, но он был целеустремлен: служить по контракту и всё.

Я хотела направить его в духовность, с детства водила в православную церковь, позже он изучал другие духовные практики и религии мира. Но однажды сказал, что военная тема отзывается в нем какой-то болью. Поэтому, когда ребята говорили: «Лучше бы я, почему Сашка… он мог бы столько пользы принести», – я воспринимала это иначе. Меня спасало знание, что каждая душа приходит за своим опытом. Какая-то душа приходит спасателем.

Да, наше человеческое «как так может быть?» берет верх. Но важно, какие мысли мы выбираем и какие поступки совершаем, исходя из этих мыслей. Рой мыслей есть всегда, но важно идентифицировать те, что отзываются в душе.

Когда сын спрашивал, как поступить, как сделать правильный выбор, я советовала: «Представь себя в той ситуации и в другой. Прочувствуй. А потом сделай выбор, где твоей душе будет хорошо. Это, наверное, и будет правильный выбор».

Беседовала Карина ЩЕПИНА

Фото из семейного архива Натальи Соколовой